(no subject)

Я поняла одну вещь: люди забудут твои слова, люди забудут твои дела, но люди никогда не забудут, как они
чувствовали себя рядом с тобой. (с)

Майя Анжелу
Tags:

Измерения

Я лежу над тёмными водами озера. Я - моё тело и мысли, моя душа. Смотреть
и не видеть, слушать и не понимать, касаться и не ощущать - вот что значит быть собственным пленником и подчиняться страхам, идеям, названным вслух именам. Я - чёрно-белое измерение, пустота, граница между истинным миром и Бездной. Внутренний голос и внутренние глаза удерживают мой разум в монохромной реальности. Чтобы преодолеть её, нужно всего лишь коснуться воды.

Я опускаю ладонь в прохладу темного озера.

Я лежу над водами озера, полного звёздных бликов. Чувствую животом и коленями деревянные доски. Добрый ветер гоняет рябь по воде, трогает мои волосы и листья деревьев, шелестит травой и цветами на берегу. Мои мокрые пальцы сияют, разноцветные капли с них оставляют круги на воде, окрашивая её в оранжевый, голубой, жёлтый, зелёный, сиреневый и разные другие цвета. Запахи, звуки, ощущения кожи, дыхание: я в настоящей реальности. Внутреннее безмолвие освободило мой разум, позволив ему пребывать в этом истинном измерении. Но рядом нет никого, кто бы мог уберечь разум от Бездны.

В ночном небе светятся миллиарды солнц.

Я лежу над водами озера, полного ненастоящих звёзд. Бесконечность втягивает мой взгляд, впитывает мой разум, вплетает в него фантасмагорические видения, несуществующие воспоминания, смутные образы, кем-то выдуманные болезни, чувства, жизни и смерти. Я - это я, другие люди, нелюди и предметы, я - ничто и нигде, я начинаюсь и прекращаюсь прямо здесь и сейчас. Я заглянула в Бездну - реальность, где позволено пребывать только безумным и спящим.

Ок

Я не хочу быть поэтом.
Я хочу стать металлическим уличным фонарём, стилизованным под старину, незаметным и незаменимым. Освещать по ночам тротуар крохотной улочки.
Я не хочу быть поэтом.
Лучше я буду многоэтажкой с подъездами, окнами и квартирами. Буду полна людьми, разговорами, снами, шагами, теплом.
Я не хочу быть поэтом.
Можно, я буду утренним сумрачным небом? Хмуриться облаками и проливать на город серый осенний рассвет - весть о том, что новый день всё-таки наступил.

(no subject)

Этой ночью в поместье танцуют чёрные тени.
Танцы теней полны печали, похищенной у любимых.

Из окон вылетает тоска и рассыпается в небе серебряным фейерверком.
Не горят фонари, не шевелятся деревья, даже слёзы молчат,
Те, что когда-то упали в озеро и превратили его в море.
Этой ночью в поместье танцуют даже тени, спящие под водой.

Никто не говорил Луне её имя, а она льётся и льётся.
Безымянной стекает по окнам поместья.
На карнизах гигантские совы таращат глаза и безмолвно смеются.
Этой ночью в поместье танцуют тени человеческих мыслей.

На соседней планете вечная мерзлота, ветер поёт ей свои грозные колыбельные.
Я покидаю её, с моих ног капают остатки серого снега.
Этой ночью я возвращаюсь в поместье, чтобы стать танцующей тенью
И похитить твою печаль.

(no subject)

На самом деле меня тут почти нет. Но мне хорошо, если кому интересно. Если бы не проблемы со здоровьем, я была бы абсолютно счастлива.
Tags:

Team Valkubus ликует

Прошедший понедельник стал днём триумфа для шипперов Валькубуса. Мы ведь ждали этого около двух лет, и вот наши мечты воплотились в жизнь, то есть, в сериал Lost Girl.

Спойлер из 5-й серии финального 5-ого сезона.

РАУЛЬ ГОНСАЛЕС ТУНЬОН - Блюз покинутого корабля

Я здесь давно, с тех пор как потерпел крушенье…
Кто, изменив мой курс, разбил меня о риф?
Здесь разрушаюсь я и превращаюсь в дерево,
лишь дерево одно мой образ сохранит.

Я илом занесен, во мне каменьев груды,
в них тайна гибели моей догребена.
На корабле — один, став жертвой грозной бури,
о риф забвения разбился капитан.

Воспоминанья вновь живут в моих отсеках,
едва луна во тьме найдет меня лучом.
Я вижу, как, дрожа, целуют мачты небо
в водовороте злых, солено-горьких волн.

Я вижу порты вновь, холмы угля и соли,
таможню, грустного чиновника глаза…
На кораблях чужих поют аккордеоны
в моряцкой злой тоске о милых берегах.

В тавернах моряки пестрят татуировкой:
здесь женщин имена, и сердце, и стрела…
Играет автомат, и чайки с криком громким
над баржей немощной, как ангелы, кружат.

Я вижу контуры затопленных селений
и слезы матерей о мертвых сыновьях,
зловещий силуэт жилищ оцепенелых
и полчища бродяг на грязных пристанях.

Я огибаю вновь благоуханный остров,
и рыбаки следят за мной в закате дня…
Я снова их детей зову из глуби мертвой,
но, поглотивший их, не внемлет океан.

Не страшен мне туман, глаз рулевого зорок.
Я к берегам чужим везу восторг и боль.
В моих каютах спят любви случайной воры,
и старый лесоруб, и шайка шулеров.

Не могут сокрушать мой остов горделивый
ни тягостный туман, ни солнечный костер.
И мой покой в плену приливов и отливов
тревожит лишь порой набег ребячьих орд.

О, быть бы мне мостом, огромным в звенящим,
в строительных лесах себя запечатлеть
или ковчегом стать в потопе предстоящем…
Но заживо навек я похоронен здесь.

Порой прошелестит вдоль отмели песчаной
Марии легкий шаг. Движения ее
так юны и нежны. И с тихим состраданьем
на одиночество она глядит мое.

И я тогда люблю безлюдье и туманы,
и осень влажную, и старую печаль…
Мне машет альбатрос приветливо крылами,
о скорбный облик мой — весь в золотых лучах.